Капюшон безумия со знаком сокола

Хван Дмитрий Иванович. Знак Сокола

Четырехконечная звезда - знак месопотам-ского бога солнца Шамаша, пятиконечная . Вавилонская башня, ставшая символом человеческой гордыни и безумия. так и в Египте поднявшейся вертикально и распустившей капюшон коброй. Птицы, ассоциирующиеся со светом, такие, как орел, сокол или. Капюшон безумия со знаком сокола. Ожерелье Петли Гарроты. Наплечные щитки солнцеруха со знаком мартышки. Темный плащ трясины. Пока Сокол читал, голос его все усиливался, он сам словно бы превращался в некий солярный знак, в глазах его Стихи из тетрадки, написанные в состоянии безумия, поразили меня не меньше, все что из подъезда выходит Смерть с косою и в капюшоне и улыбается комуто своей неживой улыбкой.

Который всегда поблизости, всегда на связи. Просто он как бы за спиной. Вы оборачиваетесь, а он тут же юркает к вам за спину. Вы оборачиваетесь — он за спину! Вы туда — он сюда! А потому не увидеть вам его, как своих ушей, если без зеркала. Глянете в него и тут же Главного у себя за плечом узреете.

Проблемы сразу же рассосутся, и пропадать больше никто и ничто не. Ни Одиночка, ни секреты полишинеля. Такие вот мои соображения. Всем группам минутная готовность. Поднимается из подвального помещения по винтовой лестнице. Находится на уровне цокольного этажа. Пока они, как бесплотные тени, скользили между кустами и деревьями разбитого справа от дома парка, на исходную позицию вышла вторая группа: Он же один и без оружия.

В нем стояло еще человек двадцать. Группа два, цель на первом этаже прямо перед дверью. Шестеро десантников почти одновременно оттолкнулись от стен и, выбив стекла в окнах первого этажа, ворвались в холл. Тотчас включились телекамеры боевых шлемов группы захвата, и на смарт Владислава Валерьевича пошла объемная картинка. Красные точки лазерных целеуказателей заметались по просторному холлу и замерли, сгруппировавшись на остолбеневшей цели.

Человек был действительно одет в черный боевой костюм, а его лицо прикрывало нечто вроде полумаски или больших темных очков. Автоматическая дверь в подвал остановилась на полпути, и человек попятился. Почти в то же мгновение входная дверь распахнулась, и на пороге появились бойцы первой группы. Все было сделано быстро и грамотно, но ровно с этого момента операция почему-то пошла вовсе не так, как предполагалось.

Неизвестный человек вдруг передумал отступать. Он сделал короткий шаг вперед, опустил вытянутые руки и снизу бросил в атакующих сразу два ножа. Двое десантников схватились за шеи и, захрипев, повалились на пол.

Командир первой группы захвата тотчас приказал стрелять на поражение, но дальше началась и вовсе полная чехарда. Сначала Владислав Валерьевич решил, что неисправна аппаратура слежения.

Book: Миссия сокола

В холле вдруг стало темно, а фигура человека словно бы потекла, расплываясь в разные стороны. Загадочная маскировка лишила бойцов точных ориентиров, и потому открытый ими огонь оказался неэффективным. Черная тень, уходя с линии огня, метнулась сначала влево, затем вправо и. В результате двое спецназовцев отлетели к дальней стене, словно это были не шестипудовые мужики, а футбольные мячики.

Ударившись о стену, они сползли на пол и замерли в неестественных позах. Остальные попытались скорректировать прицел, но неуловимый черный призрак снова молниеносно сместился, и один из ребят ранил напарника. Командир тут же приказал прекратить огонь и первым бросился на противника врукопашную.

В темноте, почему-то не рассеиваемой подсветкой ноктоскопов, было трудно рассмотреть, что произошло дальше, но командир явно не сумел сцепиться с загадочным противником.

Он вдруг будто бы запнулся о невидимое препятствие и, пролетев через весь холл, с грохотом врезался в дверь, ведущую во внутренние помещения. Попытку командира повторил сначала последний из десантников, а затем сам Стуков, командир наземной группы, но и от них черный человек увернулся с завидной легкостью. Бойцы будто играли в пятнашки с ветром.

Причем неуловимый противник даже не пытался прорваться к выходу или уйти внутрь дома. Он определенно хотел выиграть время. Вопрос — для чего? Владислав Валерьевич невольно подался. Группа захвата, в подвал! Она тут как на подлодке!

Стеллажи с контейнерами в форме кейсов. Каждый снабжен автономным генератором М-поля. Все в рабочем состоянии. Беглец туда и спускается. А ведь как красиво все начиналось. Думаете, это был он? Да, думаю, мы попали в точку. Пять бойцов за десять секунд — это слишком серьезные потери, даже для встречного боя.

Лучше дайте отбой операции. Сунутся пацаны в подвал — все там и останутся. Генерал был прав, и Владислав Валерьевич это отлично понимал, но не мог выпустить Главного из рук! Пресловутый вдохновитель недавно провалившегося всемирного заговора был загнан в угол, ему некуда деваться, и спецназу СБН оставалось сделать всего один рывок! Но генерал был прав. Пять опытных бойцов погибли за десять секунд! Приходилось признать, Главный это или нет, но СБН этот человек в черном не по зубам.

Рисковать жизнями остальных ребят в такой ситуации Владислав Валерьевич не имел морального права. Точку в мучительных сомнениях начальника СБН поставил рапорт инженера, виртуально следившего за оперативной обстановкой из технического фургончика. Кажется, под землей есть что-то вроде монорельса.

Такие фокусы как раз в его стиле. Я иду к. Инженерная группа, если возьмете след, сообщайте немедленно. В развороченном холле особняка было уже светло, чему немало способствовало отсутствие не только жалюзи на окнах, но и самих окон. В образовавшиеся на их месте проломы беспрепятственно вливался свет августовского солнца. Начальник СБН бегло осмотрелся и прошел к двери в подвал. Переборка была действительно толстая, но на корабельную походила отдаленно, только устройством замка.

На самом деле это была вариация сейфовой двери. А вот в лабораториях такие. К начальству подошел командир наземной группы захвата.

Мужчина героических пропорций, только не слишком богатырского роста. Климов сказал, что программеры сейчас взломают код замка и можно будет открыть без взрывчатки. Вы, наверное, видели, как он сразу с двух рук метнул? Нет ножей, это. Владислав и генерал переглянулись. Что могло означать мгновенное и бесследное исчезновение орудий убийства, оба знали гораздо лучше Стукова.

Он или накачанный, как бык, или профи со стажем — так швыряться мужиками в полной боевой экипировке не каждому по силам.

Что это был за фокус со светом? К тому же, повторное внедрение биокомпа чревато тяжелыми последствиями. Нервная система носителя может не выдержать нагрузки.

Главный об этой опасности знает не хуже. Было слишком темно и ракурс не. Снова ни портрета, ни особых примет. Надеюсь, хотя бы с уликами повезет. Климов, ну что там твои программисты копаются? Как в крематории, с наддувом! На минус первом и втором уровнях почти две тысячи градусов!

Я сам накладные и технические описания визировал. Специально на крайний случай в них система самоликвидации предусмотрена. Тысяча восемьсот градусов — лучше не придумать. У нас в инструкциях так и записано…. Если что — кодированный радиосигнал, и все содержимое горит синим пламенем. Ну, или хотел спереть чью-то заначку.

И почему сжег улики? За какое еще богатство можно так отчаянно сражаться? Только за абсолютное оружие, а оно в настоящее время одно-единственное — нанороботы.

Не знаю, какую модификацию микроскопических железных тварей хотел вытащить отсюда на свет божий наш неизвестный злодей, но не роботов-нянек — это сто процентов. И это новая большая проблема. Чтоб я пропустил погоню?

Последним в вертолет запрыгнул Вася Климов, но не потому, что был нерасторопным, а как раз наоборот. Энергичный и быстрый, как тот заяц с батарейкой, он успел заглянуть в фургон, дать несколько распоряжений техникам, а затем еще и прихватить из своей машины рабочий портфельчик. Пилот взял курс без подсказок Владислава, инженеры сбросили координаты новой цели прямо в комп вертолета. Дрезина для подземной эвакуации вышла на поверхность примерно в трех километрах западнее секретной дачи, почти у железнодорожного переезда близ поселка Высоково.

Владислав сразу же запросил спутниковую картинку, но на ней, кроме стандартных поездов, никакого другого железнодорожного транспорта преследователи не увидели. Денис, курс на Истру!

У него там интерес. В июле один из его подручных ушел от нас в этом направлении и пропал. Может быть, где-то здесь спрятан секретный ангар, или схрон, или еще что-то… бог его знает. Дэн, пикируй, жахни из курсовых!

Докажем преимущество русского оружия над буржуйским автопромом! Снижайся, Денис, просветим лобовое стекло сканером. Богатеи любят судиться по пустякам. Ясное дело, с крадеными нанороботами! Интересно, почему они не сгорели, если сигнал для всех ящиков был единый? Денис, что скажешь о внешности? Похоже на электронную блицмаску.

Слышал, может, про такие? Смотришь — лицо, фотографируешь или сканируешь — мутное пятно. Просто держите его на прицеле до прибытия спецназа! Поток машин позади черного немецкого авто почти сразу иссяк. Слишком уж очевидной была ситуация: Наученные горьким опытом передряг последних недель, водители предпочли выждать на обочине. От потока вертолетов на первом воздушном уровне вдруг отделились сразу четыре винтокрылые машины.

Пилоты СБН были вынуждены разойтись в стороны, пытаясь убраться с линии огня. Тут локальная война началась, а они не видят?! Климов включил свой смарт, изучил изображение и сплюнул. На дымовую шашку похоже.

Он снизился до минимальной высоты, чуть увеличил скорость и выпустил шлейф густого дыма. Машина беглеца мгновенно исчезла в серых клубах, а секунд через десять в поднявшейся до небес дымовой завесе скрылся и четвертый вертолет. О его местоположении можно было судить только по бешено вращающимся завихрениям в центре завесы. Искусственный вихрь внутри дымного фронта постепенно продвигался навстречу источнику дыма.

Казалось, еще немного, и край дымной воронки коснется торчащего над серой завесой хвоста ведущего вертолета, однако трагедии не случилось. Добрецов только махнул рукой.

Кажется, собирается прикрывать ведомого! Вертолет прикрытия появился из рваной дымовой завесы прямо по курсу, как чертик из шкатулки. Владислав и Манилов вновь прильнули к иллюминаторам. На шоссе дымили две столкнувшиеся машины. Агенты пятой группы пытались вытащить третий экипаж из горящего авто, а со стороны Истры к месту происшествия уже мчались спасатели и милиция. Что это за фокус? И почему мы летим обратно?

Так без крайней необходимости никто не летает, даже голливудские трюкачи. Владислав Валерьевич, есть предложение предупредить пост в Нахабине. Денис молча протянул Васе руку, и тот хлопнул пилота по ладошке.

Манилов фыркнул и обиженно отвернулся к иллюминатору. Никто ничего с вертолетов не сбрасывал и не подменял. В машине изначально никого не.

И в экранированных ящиках ничего ценного не было, вот почему они не сгорели. Скорее всего, с вертолета. Глава 2 Москва, 30 августа В это напичканное аппаратурой помещение Саша пришел уже в третий.

Здесь было не так скучно, как в спальном отсеке секретной базы СБН, но все равно восторга от очередной смены обстановки Барков не испытал. Под потолком стояли плотные, слоистые облака дыма. До прихода Баркова здесь, похоже, заседали человек десять заядлых курильщиков. Причем курили трубки или сигары. Могли бы и вытяжку включить. Для чего это было нужно, Саше никто не пояснил.

Владислав от ответа уходил, а Климов намекал, что это нечто вроде психологической разгрузки. Баркову дали возможность выговориться, чтобы полегчало. Почему не штатному психологу фирмы, а вот этому парню… как его фамилия… Лавров, кажется? Наверное, слишком секретные сведения излагал в своих откровениях человек-биокомп. Варить кофе здесь не принято. Лавров нажал кнопку интеркома и распорядился.

Наверное, я действительно смотрел на мир сквозь розовые очки. Впрочем, нет, сначала кофе и текущие новости. Меня назначили начальником вашей личной охраны. Он улыбнулся, видимо, надеясь вызвать симпатию и расположить к себе собеседника. Саше он не был симпатичен, но и не вызывал отчетливого отвращения.

Он был ему никак. Среднестатистический слушатель, разве что более заинтересованный и сосредоточенный, чем попутчик в поезде дальнего следования. Поэтому никаких эмоций в душе у Баркова его улыбка не всколыхнула. Там вообще не осталось эмоций.

Саша был в этом убежден. Внешне он остался почти тем же: Возможно, все-таки не совсем дотла, остались чувства к жене и сыну, но они были скорее не внутренним содержанием Сашиной личности, а одной из ее неразрушимых оболочек, потому и уцелели. Безликая обслуга принесла кофе. Барков бросил в чашку кусочек рафинада и, размешивая, побренчал по стенкам ложечкой. Вы теперь знаете меня лучше других, кому, как не вам, этим заниматься?

Продолжать с того же места? Я ведь не допрашиваю, а просто помогаю вам осмыслить события, выделить суть конфликта. Заодно и сам пытаюсь понять, что произошло. Так легко мне не было уже. Но я бы не назвал произошедшее конфликтом.

Слишком мягкое словечко для войны. Ровно за десять лет до того, как пошла лавина основных событий. Как выяснилось позже, он ждал своего часа. Ждал, когда начнется настоящая, крутая заварушка. Главной для биокомпа была задача — управлять Глобальной Системой, то есть триллионами нанороботов, которые постепенно, в течение нескольких лет проникали во всю технику на планете.

Однако опасна она была не только для машин, но об этом позже. Он должен был стать командующим армией нанороботов и единственным посредником между машинами и заговорщиками-людьми. Естественно, его активация не осталась не замеченной заинтересованными лицами, и я очень скоро понял, что увяз в болоте крупных неприятностей. Сначала мне казалось, что все происходящее — злая шутка или ошибка. Но почему было не договориться по-хорошему?

А я, продолжая метафору, был пешкой в партии Главного заговорщика. Проходной, но все-таки пешкой. Он похитил и упрятал в секретные подвалы мою жену и сына.

Жаль, ненадолго, ведь Большая Игра становилась все ближе и реальнее. Система внедрила своих исполнителей — нанороботов — повсюду. Тишина, покой и отдохновение в провинциальной глуши. Матс горделиво называл своё имение замком, но мне это небольшое двухэтажное строение из потемневшего от времени камня с одним флигелем и невысокой башенкой, окружённое низеньким каменным забором, напоминало небольшую церквушку. Не хватало лишь креста на башенке. Хотя, не спорю, построено было на совесть, да и жилище это навевало мысли о благородных предках Нильсена.

К сожалению, погода нас не баловала. Похоже, она соблюдала своеобразную гармонию - серый камень замка, серая земля вокруг, серые лица крестьян и серое небо вверху. Дожди меня-то замучили, почти не появлявшегося вне замкового двора, вымощенного камнем. А что говорить о нижегородцах, коих наши морпехи решили озаботить физической подготовкой! Каждодневные пробежки до дальнего леса, гимнастика и азы борьбы самбо под аккомпанемент накрапывающего дождя - не каждому такое по плечу.

Местные смотрели на это с недоумением, многие осуждающе качали головами и показывали на моих мужиков пальцами, обсуждая причуды чужаков. А священник здешней церквушки и вовсе волком смотрел, но, слава Богу, никаких воплей о нечистой силе от него слышно не. Только деревенские детишки с любопытством и смехом наблюдали за тем, как странные бородачи с утра пораньше бегут из замка Нильсенов и по грязи к лесу, а потом, как умалишённые машут руками и ногами, стараясь делать это в унисон.

Они, бывало, и сопровождали ангарцев в их пробежках, покуда не получали пару затрещин, будучи пойманными своими недовольными мамашами. Я же почти всё время проводил в изучении датского языка, используя модный метод полного погружения в языковую среду.

Я надеялся, что у меня получится. Ведь с английским в своё время я справился после школы довольно легко. Вот только сейчас многое подзабыл, не тренируя память общением. После английского языка, кстати, датский показался мне весьма сложным. Сказалась та англоязычная среда, которую в нашем прежнем мире создали СМИ, поп-культура и Интернет. На слух датский несколько схож с немецким, который я непродолжительное время успел поучить в школе. Вскоре, с подачи родительского комитета язык Канта и Гёте заменили прогрессивной американской жвачкой.

Так что из немецкого я помнил только расхожие фразы из советских кинофильмов о Великой Отечественной. Теперь же, по прошествии месяца с небольшим я немного поднаторел в разговорном датском с помощью Олафа и Харальда - сына Матса Нильсена. И, если случалась таковая оказия, пробовал разговаривать с жителями деревни, что частенько бывали в замке, принося молоко, яйца и прочую снедь для кухни. Правда, крестьяне меня, по большей части, игнорировали. Исключение составляли дети, которые с интересом и улыбками выслушивали мои попытки объясниться с.

Смеясь, они поправляли. Удивительно, как из таких милых конопатых созданий со временем вырастают хмурые и неприветливые люди? Хорошо, что датчане не все. Харальд, сын Матса, оказался весьма отзывчивым, с готовностью принявшийся обучать меня языку. А у крестьян, вероятно, слишком сложная жизнь, чтобы болтать понапрасну с приставучим чужаком.

Кстати, на днях я узнал, что жена Матса не так давно скончалась от острых болей в животе, превративших последние дни женщины в настоящий кошмар. Я, с помощью Тимофея, объяснил, что у нас дома такие боли лечатся, помня, что наши медики уже провели несколько операций по удалению воспалившегося отростка слепой кишки. Матс лишь грустно покивал головой и развёл руки: Что до Олафа, то этот толстяк, похоже, всерьёз считал себя членом нашей команды, набиваясь мне чуть ли не в денщики.

Ещё этот норвежец как-то сказал, что князь Ангарии и я в его лице могу рассчитывать на Олафа и его Я, Олаф Ибсен, например, раньше был неплохим боцманом, разрази меня гром! Надеюсь, они добрались до фиорда? Олаф только махнул рукой - ничего, мол, с ними не случится. Потом удовлетворённый моим ответом Олаф коротко поклонился и хотел было выйти на двор, как дверь резко отворилась и на пороге появился сияющий Матс Нильсен: Ганнибал Сехестед, королевский наместник в Норвегии, желает принять гонцов из Ангарского княжества в замке Русенборг!

Прошу выезжать немедля, после свадьбы он отъезжает в Норвегию! Господи, наконец-то, а то зиму я бы тут не выдержал! Интересно, кем он был ранее, коли так радуется за Сехестеда? Через некоторое время мы уже катили в карете Матса по промёрзшей за ночь земле к столице. Не считая Нильсена, нас было трое. Со мной в Копенгаген отправились Белов и Кузьмин. У Тимофея было три слитка клеймёного золота в качестве образца оплаты.

У меня же был особый подарок. А пока приходилось кутаться в кафтаны и пялиться в небольшие зарешечённые оконца кареты. Датский пейзаж довольно скучен и однообразен. Убранные поля, казалось, будут тянуться бесконечно на этой ровной, как стол, равнине. Одинаковые, как братья-близнецы, деревеньки то и дело неспешно проплывали мимо.

Лес, насколько я заметил, был практически сведён, он виднелся островками лишь у дальних невысоких холмов. Неужели местные крестьяне ходят за хворостом в такую даль? На Руси, не говоря об Ангарии, с этим делом проще. А здесь то и дело приходилось видеть сгорбленных, закутанных в тряпьё старух, тащивших на себе вязанку хвороста, да ребятёнка, что шёл за ней и поднимал выпавшие веточки.

Впрочем, крестьяне в Дании выглядят презентабельнее, чем я ожидал увидеть, хотя встречались и сущие оборванцы. Тимофей, заметив, что я уставился на очередную толпу нищих, сошедших с дороги в грязь, чтобы освободить проезд для кареты, проговорил: Ноябрь При подъезде к Копенгагену я спросил у Матса, можно ли будет нанять в Дании опытных корабелов и моряков.

Я помнил наказ наших начальников - расшибиться, но привезти мастеров-кораблестроителей, чтобы мы могли выйти в море не только на поморских корабликах, но и на чём-то серьёзном. Ведь в Корею прибыть на однопарусном кораблике, как-то не комильфо получится. А на фрегате с парусной оснасткой и с паровой машиной на борту - совсем другое дело, высший уровень. Да, ещё были нужны толковые каменщики. Нильсен ответил не сразу: Мой совет - найми людей в Курляндии или в Бремене, дешевле выйдет. Нынешний герцог Якоб прикладывает много сил к становлению флота и торговли.

В Африку курляндцы плавают, в Вест-Индию. Тем временем карета, следуя вдоль набережной внутренней гавани, уже приближалась к цели нашего путешествия. Русенборг строился Кристианом как летняя королевская резиденция. Замок, построенный в стиле ренессанс, располагался на окружённом рвом острове.

Вокруг него была устроена система укреплений и размещён гарнизон королевских гвардейцев. К ним сейчас и приближалась наша карета. Тимофей, спроси у Нильсена, - попросил я Кузьмина. Тот, кивая на футляр с карабином, попытался спросить, подбирая слова. Но Матс опередил его, успокоив нас тем, что у него, мол, всё схвачено. Карета остановилась у подъёмного моста, и несколько гвардейцев в железных нагрудниках, сжимая алебарды, направилось к. Немного странно смотрелись аляповатые перья на их шлемах и красные чулки на ногах вкупе со свирепыми физиономиями.

Дверцу открыл офицер, на котором была блестящая кираса поверх парчовой куртки и широкополая шляпа с теми же кричащими перьями, а на ногах огромные сапоги, похожие на те, в которых в конце двадцатого века мужики где-нибудь в низовьях Волги ловили рыбу. Сунув выбритое до синевы лицо внутрь кареты, он внимательно осмотрел нас, держа руки в кожаных перчатках со здоровенными крагами на рукоятях пистолей, торчащих из кобур, укреплённых на широком поясе.

После чего офицер принялся разговаривать с Матсом, причём его тон был весьма уважительным по отношению к Нильсену. Кстати, сам капитан на мои попытки разузнать о его статусе обычно отшучивался, или ссылался на непонимание, или отделывался общими фразами о знакомых, занимающих высокое положение при королевском дворе. Мы въезжаем на замковую территорию, где раскинулись великолепные сады Кристиана.

Только на ступенях замка я полностью оценил всё великолепие этой постройки. Русенборг был изящен и лёгок, но из-за окружавших его оборонительных линий и присутствия тут гвардейского гарнизона возникало чувство чего-то казарменного.

А что, собственно, в этом удивительного? Просто необходимость, ведь это не только королевская резиденция, но, в данный момент, и место, где женится на королевской дочке едва ли не второе лицо государства. Встретившие нас на небольшой площадке перед распахнутыми дверями в замок люди слугами не были, что сразу бросалось в.

Внутрь строения нас повёл грузный мужчина средних лет. Находившиеся в замке слуги в ливреях и белых чулках лишь молча склоняли перед ним головы и раскрывали многочисленные высокие двери. Чем дальше мы шли по длинным коридорам и переходам, тем сумрачнее становилось вокруг, хотя впереди постоянно маячили забегавшие слуги и загоравшиеся свечи.

Датчанин уверенно печатал шаги, гулко отдававшиеся в полутёмных коридорах. Мы же в своих кожаных сапогах ступали практически неслышно, едва поскрипывая. Наш провожатый завёл нас, казалось, чуть ли не в самый дальний конец замка, и когда он наконец остановился, я перевёл дух. Честно сказать, я малость напрягся ходить по пыльным коридорам, где на обитых тканью с библейскими сюжетами стенах висели разнокалиберные картины, с которых на нас смотрели давно уже умершие, наверное, строгого вида датчане.

Мужчина толкнул дверь, оказавшуюся перед ним, и пригласил нас войти, оставшись, однако, снаружи. Мы оказались в небольшом кабинете. Хотя я бы, скорее, назвал это комнатой переговоров - стоявший посредине длинный стол и десяток креслиц, обитых кожей, очень походил на помещение для мозгового штурма в небольших компаниях.

Несколько шкафчиков с толстыми книгами, а также ворох исписанных и стопка чистых бумаг на столе вкупе с охапкой гусиных перьев только дополняли эту картину. На стенах всё те же портреты, хотя была и парочка пейзажей на морскую тему. Составные окна неплохо пропускали свет, но пыль витала по кабинету клубами. Мои ребята тоже, смотрю, немного скованы и эта фраза немного разрядила ситуацию. Едва мы присели на креслица, как отворилась дверь и в комнату вошёл В кабинет решительно зашёл высокий мужчина в длиннополом камзоле.

Увидев его, я опешил - Сехестед своей внешностью сразу же напомнил мне Петра Великого, такие же расчёсанные на две стороны волнистые волосы, те же усы, волевой подбородок и крупный нос, решительный взгляд, немного на выкате глаза - таким я запомнил Петра по картинам и художественным фильмам.

Не хватало лишь громогласной речи. Ганнибал негромко поприветствовал и даже приобнял Матса Нильсена, вскочившего со стоящего у двери креслица, и после этого направился к. Следом за ним семенил переводчик, а вошедший тихонько писарь занял место в углу стола.

Воздушная волна чуть не опрокинула на землю, камень разума обжёг кожу, от холода удара на мгновенье онемело тело. Навскидку восемь онн, предел камня десятка, чуть выше - и мозг сгорит в чужой боли. Я выдохнула, выпустив наружу ледяное облачко, и сделала то, что никогда не рекомендуют делать псионники, проводившие с нами тренинги чуть ли не с первого класса.

Побежала, зная, что это бесполезно; зная, что призрак без тела быстрее любого живого; зная, что в случае движения жертвы удар будет вдвое сильнее, энергия тела сработает против.

Но ноги сами несли по направлению к белой стене, пару мгновений назад казавшейся такой близкой, а теперь - недосягаемой. Они помогут, вызовут специалистов, блуждающего усмирят. Ледяной шквал накатил с затылка, растёкся по позвоночнику, лишая возможности двигаться, мышцы свело судорогой. Я словно налетела на невидимую стену. Мир замер, а потом завертелся. Рыжие брызги разлетелись в стороны, ладони загребли мягкую, тёплую грязь.

Кад-арт горел, пытаясь отразить атаки. Голова наполнилась туманом, неясными образами и болью. Это не моё, - крик, как тщетная попытка отстраниться от удара блуждающего. Виски сдавило стальным обручем, белая стена, олицетворяющая безопасность, поплыла.

Отчаянно моргая, я старалась смахнуть слезы. Вспышка чужой агонии пронзила тело насквозь. Спазм заставил выгнуться дугой от боли. Предо мной словно опустили тёмную завесу.

Последнее воспоминание - мягкая раздражающая вибрация в боку, и мелодия, обычно заставлявшая мгновенно откидывать крышку телефона. Она же стёртая, - сердитый голос то отдалялся, то приближался. Лица коснулось что-то прохладное и влажное. Такие атаки отслеживаются в обязательном порядке, и куда, думаешь, первым делом заявятся псионники? Надо мной склонились двое смутно знакомых мужчин. Парни, нанятые для ремонта квартиры: Голос дрожал, как и всё тело.

Не знаю, от страха или последствия атаки, но трясло меня так, что зубы лязгали друг от друга. Один из них тут же обхватил за плечи и приподнял, аккуратно усаживая на бежевом диване. Грудь отозвалась ноющей болью.

Вроде ничего, грудная клетка ноет, дрожь ещё не стихла, но в целом жива и относительно невредима. Одежду покрывали живописные разводы подсыхающей грязи, куртку парни с меня сняли, так что выглядело всё не так страшно, как было на самом деле.

Лена, если не ошибаюсь, - сердитый парень приблизился и посмотрел на меня с интересом и недоумением. Знаю, как и любой другой в империи камней. Кому из вас поверят псионники? В его словах был смысл, пусть неприятный, но. Над этим стоило подумать. Я точно знаю, что никого не убила ненароком. Неужели теперь придётся это доказывать? Сложно ли доказать факт, который никогда не подвергался сомнению? Наверное, поэтому я растерялась. Хуже, чем растерялась, забыла всё, чему меня учили.

Всё, что мне когда-то говорила Нирра. Забыла и саму Нирру Я повернулась к Антонису, слабо надеясь на поддержку, но тот опустил. Обычная дверь показалась проходом в другой мир. Надо выйти туда, снова встать перед призраком. Пусть блуждающим никакие стены не помеха, но атаковать они стараются, когда жертва остаётся в одиночестве.

Правда, бывают и исключения, всё зависит от желания свести счёты. Я со злостью сдёрнула куртку со стула и вышла, громко хлопнув дверью. Запала хватило ненадолго, шага на три от крыльца. Затравленный взгляд по сторонам. Бесполезно, пока атака не повторится, человек и знать не будет, что он. Помочь сохранить разум, иначе следующее нападение сотрёт, выжжет меня дотла. Я отошла в тень, прижалась к холодной стене барака и вытащила телефон.

Три пропущенных вызова - два от мамы и один от бабушки. Первая разумная мысль с момента нападения. Приди она на минуту раньше, никакие силы бы не заставили меня выйти на улицу, и плевать на то, что думают там какие-то строители. Я зло кусала губы, стараясь попасть трясущимися пальцами по кнопкам телефона.

Надо было сразу звонить, а не препираться, глядишь, услышав имя, стали бы посговорчивей. Или сразу выкинули бы на улицу, без всяких разговоров и попыток соблюсти приличия. Моя бабушка Нирра Артахова много лет возглавляла службу контроля. И не городскую, и не районную, а, ни много ни мало, имперскую. Людей, неподвластных воздействию призраков, ничтожно мало. Судьба такого человека предопределена почище, чем у носителя камня. Зачисление в пси-академию едва ли не с рождения.

И "хочу - не хочу" не играет никакой роли.

Джек Тресиддер. СЛОВАРЬ СИМВОЛОВ (9)

Первая пара гудков, показалась мне по продолжительности чуть ли не многочасовым концертом. Не знаю, сколько времени ушло на подобные увещевания, но взять себя в руки и внятно рассказать о происшедшем удалось не.

Бегом к ворошкам, напрямую, как можно быстрее, если надо, лезь прямо через забор. Выбери могилу, сядь на землю, прислонись спиной к памятнику или кресту. Я перезвоню через две минуты, и, если ты не возьмёшь трубку, буду исходить из того, что атака повторилась. Ждала помощи, а получила не пойми.

В моем положении соваться на кладбище - самоубийство. Правда, ноги уже сами несли меня поперёк дороги, через канаву к железной ограде.

Через ограду действительно пришлось перелезать. Опыта в этом у меня было маловато, так что переваливаясь через железные прутья, как куль с мукой, я едва не обрушила всю секцию. Стараясь не смотреть на нестройные ряды крестов и памятников, я плюхнулась в пыль у первого попавшегося и осторожно облокотилась о холодный камень. Бабушка была точна, телефон тренькнул через полминуты.

Оставайся там, скоро за тобой приедут. Я обернулась, силясь прочитать витиеватую потемневшую надпись. Родился, умер, две строчки эпитафии на холодном граните - всё, что осталось от когда-то жившего человека. Умер ещё в прошлом веке. Последнее слово неприятно царапнуло. По-другому им тебя не защитить.

Ты же знаешь, пока рядом псионник, ни один блуждающий не осмелится приблизиться. Мы ненадолго замолчали, я размышляла, в трубке слышалось сиплое бабушкино дыхание, возможно, она простудилась, но тогда я не обращала ни на что внимания. А во-вторых, передо мной сейчас сводка смертности: Всех убийц либо задержали, либо это вопрос ближайшего времени, вина установлена с вероятностью более восьмидесяти процентов.

Не волнуйся, ребята во всём разберутся. А если нет, им же хуже, - ещё одна попытка пошутить, и в этот раз я не удержалась и хихикнула. У бабушки уже года два как парализовало ноги, иначе она б ни за что не вышла на пенсию и руководила бы службой контроля минимум ещё лет десять.

Любой бы убежал отсюда при первой же возможности. Они привязаны к двум местам: Это их личная территория. Чужая могила для призраков "нулевое поле", посторонний блуждающий не может пересечь границу. Пока ты там, для других призраков ты не существуешь, только для хозяина захоронения. Будем надеяться, что ты выбрала могилу не того, кто пытался тебя убить. Неплохие шансы, - продолжала рассуждать бабушка.

Хозяину могилы ты не враг, пока не собираешься её разрушать. Только обвинения в осквернении захоронения не хватает, - бабушка снова стала серьёзной.

Вы знали - что-то случилось. От неожиданности я дёрнулась и чуть не выронила телефон. Красивая высокая брюнетка стояла у ограды и нетерпеливо постукивала по ней перчатками. Псионники никогда не пересекали границ захоронения, что порождало множество слухов и подозрений.

Я кивнула, словно Нирра могла меня видеть. Я не знала, чего хочу больше: Девушка расстегнула верхнюю пуговицу элегантного синего пальто и, поддев длинным ухоженным коготком цепочку, вытащила наружу кристалл.

Продолговатый кусок пластика, размером с палец - визитную карточку и удостоверение псионника. Только псионник может разгуливать по кладбищу без защиты разума, только они могут позволить себе такую роскошь. Давным-давно в империи действовала банда мошенников. Изготовив несколько муляжей и спрятав настоящие камни в потайные карманы, они представлялись сотрудниками службы контроля, предлагали людям "защиту", получали деньги и смывались с.

Но, насколько я помню из школьного курса истории, их деятельность была пресечена очень. Император сразу ввёл смертную казнь за подделку кад-артов, и больше желающих повторить подвиг казнённых не нашлось. Я захлопнула телефон и посмотрела на девушку. Она, в свою очередь, на. Картинка наверняка ещё та.

Мелкая щуплая девица с взглядом затравленного зверька, в грязной одежде сидит прямо на земле, на кладбище. Опухшее от слез лицо в разводах косметики. Уцепившись за памятник, я неловко встала и огляделась. Я мотнула головой и вышла за ограду. Тебе, как я понимаю, без разницы, а мне.

Незнакомка даже ни разу не оглянулась, увязающие в земле шпильки волновали её гораздо больше преступницы. В Империи убийств совершается чрезвычайно мало. И причина отнюдь не в миролюбивости граждан, а в проклятии этой земли - блуждающих. Если убил человека, неважно как, умышленно или оборонялся, у тебя есть три пути. Первый, самый простой, - пойти в службу контроля и покаяться.

Второй, самый сложный, - покончить жизнь самоубийством. И третий, самый рискованный, - бежать и молиться. Убитый вернётся блуждающим и отомстит. В атаку на разум призрак вложит всю боль, обиду и ненависть.

Book: Манхэттенское безумие (сборник)

Напряжение свыше десяти онн - и убийца умрёт от тех же ощущений, что и его жертва. Вернувшийся спроецирует свою смерть в разум убийцы. Но бывает и по-другому: Не только память, а абсолютно всё. Тело есть - разума нет, не человек, растение. Неизвестно, что хуже, умереть сразу или лежать несколько лет без разума, без движения?

Умерший от естественных причин также может вернуться, мстить он будет не убийце, а людям, когда-либо обидевшим. Причём это принимает просто маниакальный размах. К примеру, наступил человеку на ногу и не извинился, будь уверен, блуждающий этого не забудет. Такие атаки не представляют вреда для жизни или разума, их напряжение пропорционально нанесённой обиде. Так в моей жизни появилась Эилоза.

Как-то раз компания нетрезвых подростков, обосновавшаяся в дверях маршрутки, отказалась посторониться и выпустить меня из транспорта, мотивируя это надписью "в час пик остановки только в оборудованных для этого местах".